Слепок памяти — текст рассказа

Слева тормозит машина. Гриша с противокислотным зонтом вылезает наружу и брызгает на меня тугой струей из омывателя. Хватает меня за локоть и толкает в машину. Я говорю что-то, он говорит что-то в ответ, дальше не помню.

* * *

Меня отвезли обратно в Управление. Я пытался объяснить Егоренкову про Юлю и про тело – и сам не заметил, как оказался в кресле в его кабинете. Передо мной стояла чашка с крепким кофе. Шеф сел за стол и начал писать и звонить: одному, другому, третьему, десятому… Я должен был сохранять трезвость рассудка: Светы больше не было, а жизнь Юли зависела от меня. Но сейчас я полностью передал ситуацию в руки шефа, а он употреблял все свое могущество, чтобы помочь. В какой-то момент я едва не задремал. Думаю, сказывалось напряжение. Не знаю.

Я очнулся. Егоренков что-то говорил мне. Детских тел не было: ни просто, ни по очереди, ни для правительственных сотрудников, ни для пострадавших. Но он поставил в курс дела полковника Маркелова – человека, непосредственно распределявшего тела и органы для верхушки страны. Если чем-то можно помочь, то Маркелов это сделает.

На следующий день власти официально объявили, что причиной взрыва на заводе стал теракт. Сепаратисты из желтой зоны хотели остановить реинтеграцию. У них не было сил на равных бороться с армией, и они атаковали исподтишка.

Вечером я перебросился несколькими сообщениями с Гришей. В отделе был аврал: бюджет срочно переписывался. «Агростарту» требовалась новая реконструкция, и ее масштабы только предстояло оценить. Почва и воздух в километровой зоне были заражены химикатами. По улицам поползли поливальные машины, распыляющие дегазирующий раствор.

Я вспомнил, что сообщил шефу полицейский, когда Свету и Юлю только нашли. Юлю спас от смерти полицейский грузовик. А раз так, то, скорее всего, должна остаться видеозапись. На следующий день я отправился к шефу и уговорил его запросить эту запись из полиции: якобы для оценки масштаба повреждений части территории.

Трудно объяснить, почему я хотел это увидеть. Но все-таки попробую. Юля оказалась один на один с чудовищным белым столбом, несущим смерть. Я должен был защищать ее, но меня не было рядом. И единственное, что я мог сделать, это попробовать принять часть этого ужаса через видео.

Между тем состояние пострадавших временно стабилизировалось. Дыхательные пути и легкие какое-то время поглощали отраву. Стремительное разрушение должно было начаться позже. Родственников к пострадавшим не допускали, настолько токсичны были их тела.

Тело Светы в числе прочих сожгли в крематории, а прах развеяли по ветру. Я не поехал на церемонию: мне казалось, что мой долг – сохранить рассудок ради Юли. Сосредоточиться на ней. В эти два дня от Маркелова не было никаких вестей. Шеф твердо ответил, что звонить больше не следует.

В субботу разослали очередную партию слепков памяти. Целая ночь, когда по венам течет раствор, а мозг загружен работой и попросту не может снова пережевывать недавние события… Я вцепился в эту возможность, как в наркотик.

* * *

Обмен памятью – еще одна технология, в значительной степени изменившая мир. Не весь мир, конечно: технология не из дешевых. Но у нас в Городе она используется весьма активно. Постараюсь вкратце объяснить суть.

Мысль нематериальна, но у нее имеется материальный субстрат – согласованные возбуждения нейронов. Эти возбуждения можно считывать. Когда-то для этого использовался инвазивный метод: ученые вскрывали череп животного и подводили чувствительные электроды к его мозгу. Но большая часть важных процессов проходит вблизи коры головного мозга, и в дальнейшем, благодаря повышению чувствительности датчиков, от вскрытия отказались. Электроды теперь подводили к внешней поверхности головы.

Итак, прочитать можно. Но это ведь просто электроэнцефалограмма, расшифрованная в разрезе миллиардов нейронов в определенный момент времени. Сами по себе эти данные ничего не дают, если не знать, как их интерпретировать.

На самом деле, с течением жизни в человеческом мозге формируются определенные паттерны, шаблоны возбуждения нейронов при мысли на определенные темы. Возьмем, к примеру, человеческое лицо. При взгляде на него или воспоминании о нем возбуждается группа нейронов. Эта группа – паттерн, отвечающий за восприятие лиц. В зависимости от черт лица, нейроны, входящие в паттерн, возбуждаются в разном порядке и с разной интенсивностью. Зная закономерности, можно с определенной точностью восстановить изображение лица, о котором думает человек.

Есть несколько сложностей. Во-первых, паттерны в мозгу разных людей формируются по-разному. Это сугубо индивидуальные отличия. То есть, если мы просто разработаем алгоритм расшифровки паттерна лиц на одном мозге и применим его на другом, то можем запросто получить что угодно, начиная от искаженных черт лица и заканчивая бессмысленной мазней – зависит от того, насколько сильно отличаются паттерны. Но! Хотя различия и есть, они ограниченны. Есть закономерности, общие для всех.

Следовательно, для правильной интерпретации паттернов необходимо обучить нейросеть на большой выборке. К примеру, на тысяче испытуемых, которые будут смотреть по очереди на несколько лиц. Нейронная сеть уловит закономерности и составит общий алгоритм. И в дальнейшем будет понимать паттерны и других испытуемых, которые в выборку не вошли.

Если вы изучали технологию чтения памяти, то прекрасно знаете, в чем состоит вторая сложность. Я говорил о распознавании нейронной активности и преобразовании ее в изображение лица. Но ведь человек может думать не только о лицах! Он может думать о чем угодно. В ходе мыслительного процесса активизируются тысячи нейронных паттернов, причем один и тот же нейрон может возбуждаться в разных паттернах. Как распознать такой поток информации?

Тут есть два способа. Первый: попросить испытуемого думать на заданную тему. В этом случае алгоритм распознавания заранее фокусируется на определенном наборе паттернов и готов распознавать именно их. Именно этот метод используется для создания слепков памяти.

Второй способ – распознавать все подряд. Вся мозговая активность детально записывается, а затем алгоритм ищет знакомые паттерны и пытается по возможности их интерпретировать. Это задействует большие вычислительные мощности, а на выходе получается набор образов: изображения, звуки, запахи (в расшифровке мы получаем их описания), эмоции. Понять такой ряд во всей полноте очень сложно: для этого нужно, как минимум, обладать жизненным опытом испытуемого.

С чтением разобрались, но нас также интересует запись. Электроды, подведенные к голове, могут не только считывать электрические сигналы мозга, но и создавать их сами. Если точнее, они генерируют магнитное поле, которое, в свою очередь, вызывает возбуждение нейронов. Называется это «транскраниальная магнитная стимуляция».

Для записи осмысленной информации нужно понимать паттерны в мозге-приемнике. Тут не обойтись без предварительной подготовки, которая проводится в течение десятка сеансов. Человеку показывают картинки и видео, проигрывают аудио, вызывают воспоминания – и фиксируют активность нейронов, составляя карту паттернов. При наличии такой карты можно интерпретировать память, считанную у одного человека, «переводить» ее на язык мозга другого и производить запись.

А для чего все это нужно? На самом деле, много для чего. Но основное на данный момент – это обучение. Берем человека, который отлично знает какую-нибудь область. Например, термодинамику. Он прорабатывает некую образовательную программу: чаще всего, собственный курс лекций. Его мозговая активность регистрируется и записывается. Запись, получившаяся в итоге, называется слепком памяти.