Недовольство жителей желтой зоны росло по мере того, как усугублялся дефицит продуктов. Оружия у них было предостаточно: как из брошенных полицейских участков и военных частей, так и из-за рубежа. Власти чувствовали, что теряют контроль над ситуацией, и отчаянно искали выход.
В 2060-х на Западе были изобретены активные удобрения, черпающие энергию из процессов ядерного распада. Они позволяли снимать вместо одного урожая – от трех до шестидесяти в зависимости от культуры. По всему миру они применялись в ограниченных количествах и в режиме тестовой эксплуатации: ученые исследовали заложенные в них риски. Но только не у нас! Правительство увидело в изобретении возможность решить все проблемы разом.
Были выделены огромные деньги – и в желтой зоне выросло два завода по производству активных удобрений. Они дали тысячи рабочих мест и быстро заработали в полную мощность. Продукт немедленно поставлялся в сельскохозяйственные районы: запущенные территории заново окультуривали.
Заводы охранялись военными, но властям казалось, что этого недостаточно. Слишком уж важным козырем в управлении страной стали активные удобрения, а в зоне, кишевшей вооруженными боевиками, заводы находились под угрозой. Поэтому важно было построить как минимум один завод, полностью подконтрольный правительству, – и таким стал «Агростарт», размещенный в восточном округе Города.
Так наша страна стала первой в мире по производству и использованию активных удобрений. Все шло неплохо – в течение трех лет.
Состав и технология производства удобрений засекречены, данными о полном цикле процесса владеют только главные инженеры. Поэтому я не смогу рассказать, что в точности произошло – только передать общеизвестные факты. Итак, все заводы выбрасывали в атмосферу химические вещества. Влияние этих выбросов изучалось за рубежом, и ученые рапортовали об их безопасности… в малых дозах. В больших же – они накапливались в воздухе, переносились облаками, проливались дождем и напитывали почву. В 2067-м разразилась знаменитая гроза на севере желтой зоны. Воздух на высоте десяти километров насытился озоном, окислившим токсичные облака и запустившим цепную реакцию. Над желтой зоной пошел кислотный дождь. Он продолжался два дня, искалечил сотни людей – те еще не представляли, с какой опасностью столкнулись, и как от нее защищаться, – и нанес повреждения имуществу.
Еще несколько дней заводы работали по-прежнему, пока власти пытались разобраться, что происходит. Между тем реакция продолжалась, и кислотные дожди пролились на другие части желтой зоны и сам Город.
Вероятно, соседним странам тоже досталось, но нам было не до того – нужно было спасать себя. Кислота разъедала незащищенную кожу – и люди прятались в домах. Транспорт быстро ржавел и приходил в негодность. Крыши начали протекать. Кислота просачивалась, подбиралась со всех сторон.
Началась масштабная кампания по защите людей. В городе разместились передвижные станции: здесь полицейские и военные в ОЗК раздавали людям средства защиты – ярко-желтые резиновые плащи и респираторы «лепестки». Ключевые правительственные объекты были перенесены под землю – на законсервированные станции метро.
Заводы были остановлены, а комиссия из ученых, в последние три года твердивших об опасности, должна была спешно разработать план перепроектирования. Параллельно началось строительство подземного комплекса, куда должны были переехать правительство, полиция и генштаб.
Через год после катастрофы власти начали защищать и жилые дома: расселять верхние этажи, а на крышах – или на верхних этажах, если крыши уже пришли в негодность, – размещать керамические панели, устойчивые к воздействию кислоты.
Разумеется, все перечисленное делалось только в зоне безопасности. Жители желтой зоны пострадали гораздо сильнее: они жили скученно, без централизованной организации, средств защиты и медикаментов. Статистики смертей и увечий от кислоты в желтой зоне не существует.
Экономика пришла в упадок. Планы на будущее, а с ними и бюджет, самонадеянно строились с учетом успешной работы трех заводов – и постройки новых. Вместо этого урожаи упали в десятки раз, и дефицит еды снова стал реальностью. Тысячи людей потеряли рабочие места, а вслед за ними – и всякую надежду. Увечные, голодные – в одиночку и семьями – жители желтой зоны пытались пробраться в Город. Солдаты стреляли по ним без предупреждения. Образ светлого будущего почернел и скукожился, превратившись в жалкий обрубок.
* * *
Команда лучших инженеров и химиков должна была внести изменения в процесс производства. Работали они на «Агростарте»: обеспечивать безопасность в желтой зоне стало слишком сложно. У ученых было подспорье: важные результаты уже были получены за рубежом. Пока у нас тоннами производились активные удобрения, там они исследовались и усовершенствовались. Прогнозы по урожайности снизились в несколько раз, зато токсичные вещества, выбрасываемые в окружающую среду, теперь разлагались бы раньше – без шансов достичь критической массы. Тем не менее, нашим ученым нужно было учитывать, что атмосфера, почва и вода уже были загрязнены.
Через полтора года после катастрофы перепроектирование было завершено, и «Агростарт» снова заработал в промышленном режиме. По прогнозам ученых, кислотные дожди должны были прекратиться в течение семи-девяти лет. Когда упала бы последняя капля, мы остались бы на мертвой, покрытой язвами земле.
Экономика надорвалась, а вслед за ней – и терпение людей. В желтой зоне начались беспорядки, продолжавшиеся несколько недель. Армия понесла потери, а ряд подразделений перешли на сторону восставших. Генерал Кузьменко назначил себя временным правителем и арестовал прежних лидеров. В течение месяца было сформировано новое правительство, в которое вошли несколько авторитетных ученых, глава комиссии по перепроектированию «Агростарта» и другие чиновники. Правительство тезисно сформулировало повестку на ближайшее десятилетие: ликвидировать последствия химической аварии, оказать помощь населению желтой зоны и последовательно интегрировать желтую зону с зеленой, создав общее безопасное пространство. А также восстановить здравоохранение, образование и сельское хозяйство.
Процесс обещал быть длительным и тяжелым. В ходе восстания еще больше оружия досталось бандитам, которых интересовала не политика, а рэкет. Целые кварталы в желтой зоне контролировались боевиками, у которых было все вплоть до ракетных установок. Они хотели не реинтеграции с зеленой зоной, а власти над территориями, с которых собирали дань, и ради сохранения этой власти готовы были нападать в том числе и на правительственные войска. Новое правительство по-прежнему нуждалось в защите армии и Стены вокруг Города.
* * *
Рыба в реке погибла, а вместе с ней – дикие животные. Хотя по окраинам иногда встречались подслеповатые собаки. Город, будто сойдя с ума и отказываясь признавать свои увечья, раскрасился в кричащие цвета. Утром на улицы высыпали ярко-желтые накидки с капюшонами. Эта масса бурлила, ручейки бежали от общежитий и втекали в двери учреждений. Между ручейками переползали пятна чернил: под темно-синими накидками, в броне и шлемах, двигались полицейские. На спине у одного из группы всегда висел металлический щит: такой защитит и от кислоты, и от камня, и от пули. Камеры на шлемах поворачивались, ведя запись и выискивая угрозы.
Тут и там встречались и плащи других цветов. Красные – на спасателях и врачах. Рыжие – на коммунальщиках. Были и черные – средства защиты, купленные горожанами самостоятельно. Если подумать, я никогда и не слышал, где их можно было бы приобрести. Никто из моих знакомых не носил таких. Мы просто привыкли, что в черных плащах ходят некие влиятельные люди. Зачастую они выходили из собственных авто – крупных пузатых внедорожников с матовым химстойким напылением, а пешком передвигались в сопровождении водителя. Или охранника, или помощника. Узнать их в лицо было невозможно: помимо собственных плащей они носили закрытые технологичные респираторы.