Дом на болоте. Текст рассказа

Следователь общался с Егором наедине – на кухне. Итоги беседы остались в его папочке, и вроде бы следователь их никому не передавал, да и Егор помалкивал – до поры. Но дождь творил странные вещи, заставляя слухи необъяснимо растекаться, и история пошла по окрестным посёлкам, приукрашиваемая и дополняемая.

Егор был уверен, что дождь, вызванный чудищем, был не прост: он лишал людей воли, делал их вялыми и послушными. Когда воды натекло бы достаточно, чтобы чудище переползло в деревню, люди лишь смотрели бы, как оно жрёт окружающих, и покорно ждали бы своей очереди. Егор хотел попросить чудище передумать.

Дети неплохо знали болота, да и маленькие, лёгкие – это позволяло им ходить там, где взрослый бы провалился. Передвигались, как их учили – прощупывая дно. В одном месте проползли по насту ничком. Так они углубились в топи, когда болото внезапно забурлило и вспузырилось, распространяя запах тухлых яиц. Пустив волну, от которой, будто живая, заколыхалась на болоте трава, из глубины показался гигантский спрут. Его слепые глаза затягивала мутная плёнка, коричневое тело с карликовыми отростками конечностей покрывали бугры и бородавки. Щели в том месте, где могли находиться ноздри, хлюпали, отплёвываясь смрадной болотной водой. По телу чудища пробежала чёрная щель, и вот уже пасть в полтуловища раскрылась, изрыгая смрад. В пасти не было зубов, кроме пары гнилых пеньков.

Егор побежал. Наступил всем весом в трясину, подошва сапога присосалась, и он полетел ничком на мокрую траву. Пополз вперёд. Обернулся: Сашка не полз следом. Он стоял и завороженно смотрел в пустые глаза чудища. Егор пополз назад – ещё быстрее. Он кричал что-то брату… А потом Сашка шагнул вперёд и с головой ушёл в трясину.

Егор знал: если вот так, стоя в полный рост, уйти вглубь, выбраться уже не выйдет. Вытащить Сашку он бы не смог, так что пополз к деревне – изо всех сил. Болото бурлило сзади, и Егор ждал, когда чудище схватит его своей пастью. Но этого так и не произошло. Он дополз до мест, где уже можно было спокойно идти, не боясь провалиться. Ливень усиливался, и это радовало: Егору хотелось, чтобы он смыл болотную вонь, впитавшуюся в одежду, волосы и кожу.

* * *

Хотя Егор довольно точно указал место, где утонул Сашка, найти тело так и не удалось. Да и место это было едва ли не в самом сердце топей, метрах в трёхстах от деревни. То, что дети добрались сюда пешком, казалось невозможным.

Глеб Палыч запил. Вопреки обыкновению, он не трогал жену, а только молча и планомерно заливал в себя водку. Это пугало Асю больше, чем его обычные буйства. Ключи от машины он отдал Фёдору, и тот теперь вместо него возил Егора и других деток в Трифоново.

Егор стал ещё более замкнутым. История его, как уже было сказано, разнеслась по всем окрестным посёлкам, но вот отношение к ней оказалось очень разным. Конечно, большинство приняли за правду наиболее банальную и очевидную версию: Сашка оступился в болоте и утонул – это и впрямь было проще простого – а брат от шока или в попытке оправдать себя сочинил историю с чудищем. Люди качали головами от жалости к Егору.

Но нашлись и другие. Кто-то вполголоса заметил, что Сашка был любимым сыном Глеба Палыча, который по пьянке поколачивал Егора и его мать. А что если Егор специально заманил брата в болота? Не был ли он сам тем самым чудищем?

Подобные предположения звучали поначалу дико, потом просто мерзко, но здесь, в глубинке, люди вынуждены были неделями мусолить одни и те же события, извращая их до жуткого состояния.

* * *

Кирилл учился в восьмом – на год старше Егора. И так вышло, что в школе он в своё время взял своеобразное шефство над Сашкой. Возможно, это началось после того, как Сашка подарил ему двух солдат из своей коллекции: пехотинца и офицера. Две недели спустя после происшествия на болоте Кирилл подловил Егора после уроков, схватил его за локоть и оттащил к заднему крыльцу, за штабеля бетонных блоков.

– Что стало с Сашкой? Рассказывай! – Кирилл старался говорить грозно.

– Чудище…

– Ха! – прервал его Кирилл. – Чудищ не бывает!

Голос его звучал, впрочем, не слишком уверенно. Егор молчал.

– Тогда ты отведёшь меня к нему. – вдруг непоследовательно заявил Кирилл. – А я его пристрелю!

Все знали, что у дяди Кирилла была берданка, и тот даже давал ему из неё стрелять.

– Но оно… может, оно уже наелось?

– Наелось?! – Кирилла передёрнуло, но он тут же схватил Егора за плечи и придвинул лицо вплотную. Егор чётко видел два красных прыща на его подбородке. – Сашка был мой друг! И если его сожрало чудище, я его убью! Ну а если врёшь… Пощады не будет. И прячься – не прячься… хуже будет.

Разгорячённый, сам испуганный, но упрямый, он смотрел Егору в глаза. Слова были сказаны, и отступать было некуда.

* * *

Кирилл попросил Фёдора довезти его, Пашку и Катю до Хомутова – порыбачить. Но в холщовую ткань в руках у Кирилла были завёрнуты не удочки, а ружьё. Дети отправились к речке, но на полпути свернули и прокрались по лугу, скрываясь в высоких кустах лабазника. Кирилл раздвигал руками стебли, не обращая внимания на пыльцу и пух, лезущие в глаза с надоедливых белых цветов. Сзади чихнула Катя, и Пашка цыкнул на неё. Обогнув деревню, они улеглись в траве на живот – так, чтобы видать околицу.

На закате у околицы показался Егор. Он был так бледен, что Кирилл испугался: ему показалось, будто призрак вышел погулять – до этого невидимый, но обретший плоть в рубиновых лучах. Чёрная одежда сливалась с тенью кустов, растворялась в осоке, а над кустами плыло белое с красными отсветами лицо. Кириллу пощупал сквозь ткань ружьё и почувствовал себя увереннее. Ни чудище, ни призрак-Егор ему сегодня были не страшны.

Не сказав ребятам ни слова, Егор первым двинулся к болотам. Кирилл, придерживая свёрток под мышкой, двинулся следом, а в хвост пристроились Пашка, за спиной у которого висел охотничий нож в ножнах, и Катька – той следовало бежать за помощью, если мужчины не справятся с болотным спрутом.

Закатное солнце с шелестом коснулось верхушек берёз, запуталось в кронах, растаяло и мёдом потекло вниз по стволам. С урчанием оно погружалось в трясину, и на топи опускались сумерки. В осоке пересвистывались кулики и ржанки. Тени сгущались, становились плотнее и прожорливее, съедали окружающие предметы, толстея и превращаясь в настоящую тьму. Со стороны деревни долетели крики: кто-то, сложив руки ковшиком, кричал имя.