– Теперь понятно!
Я пожал плечами. Говорить совершенно не хотелось. Мне казалось, что Боря с Севой про себя смеются надо мной. Они ведь видели меня с Таней вместе, а сейчас она уехала на мотоцикле с другим мужиком.
Боря стал рассуждать о том, что в аварию в принципе нельзя попасть, если ты ничем не нарушил свою карму. Сева усомнился, и Боря начал рассказывать ему какой-то пример из жизни, «на сто процентов доказывающий» его правоту. К счастью, моего участия беседа не требовала.
«Снова ты чересчур много думаешь о мнении других», – сказал себе я. Рома женат, а Таня просто любит острые ощущения, поэтому и поехала с ним. Сева, Боря и прочие вряд ли вообще задумываются об этом!
Всю дорогу до дома я ждал, когда же мы обгоним Рому с Таней, но так и не заметил их на дороге. Когда мы приехали, мотоцикл уже был на месте. Войдя в номер, я спросил Таню, как они доехали.
– Больше никогда и ни за что! По крайней мере, не пассажиром. Он гнал так, что я думала, это моя последняя поездка.
Надо думать… Если Лёха так и не обогнал их с учётом нашей скорости.
* * *
На вечерние посиделки Таня надела юбку и лёгкий топик. Я наблюдал за её переодеванием, развалившись в кресле. Благодаря загару она выглядела ещё лучше, чем раньше. Хотелось как-то ответить на Танин поступок с мотоциклом, притом не показывая, что он меня уязвил.
– Как думаешь, что сделал бы Ваня, если бы узнал про нас? – задумчиво спросил я.
– Сломал бы нос и тебе, и мне.
– Ого, да всё серьезно. Мне уже пора ложиться на дно?.. И как считаешь, после такого тебе удалось бы снова его обдурить, или всё же нет?
– Не удалось бы. К чему эти вопросы?
– Просто интересно. А со мной ты бы стала дальше общаться?
– Нет, – невыразительно ответила она.
* * *
Посиделки проходили примерно так же, как и сутки назад, но сегодня я решил хотя бы напиться с горя и принялся планомерно накачиваться вином. Смотря в телефон, я переписывался с друзьями и подругами, лишь иногда поддерживая общий разговор, если он казался мне интересным. Таня чуть меньше переписывалась и чуть больше общалась с ребятами в кругу. Мне показалось, что она чересчур много смотрела на Сашу, но я не знал, стоило ли придавать этому значение. Во-первых, Саша действительно был душой компании, постоянно шутил и рассказывал весёлые истории из жизни… Думаю, все присутствующие смотрели на него больше, чем на других! А во-вторых… Ревность так же слепа, как и доверие. Доверяя, человек может не замечать очевидных свидетельств обмана и даже отрицать их, если ткнуть его в них носом. Так же ревнивец может видеть измену везде, даже там, где её и близко нет. Я знал, что ревную Таню, и очень хотел сохранить холодную голову в этой ситуации.
Дотянуть ещё пять дней – и всё, потом будет Абхазия, куда мы поедем втроём с Таней и Лёхой, – это уже вообще пустяки.
Посиделки не приносили мне никакого удовольствия, и после дня утомительного катания на солнце я быстро выдыхался. Ребята раскурили кальян, становилось дымно и душно. После бутылки вина моя голова потяжелела. Все последние дни мои нервы, которые перед Анапой и так были напряжены, всё сильнее скручивались в тугой узел. Сильно клонило в сон, хотелось расслабиться хотя бы на время. Но я знал, что сейчас мне вряд ли удалось бы заснуть. Мне представлялось: проходит время, и Саша предлагает Тане показать свою комнату, или чердак, или где там он живёт? И вот они остаются вдвоём. Думать об этом было невыносимо, но и находиться здесь сил больше не было. Кое-как досидев до часа ночи, чтобы не уходить совсем уж рано, я распрощался.
От усталости и алкоголя меня мутило. Когда я скинул одежду и упал спиной на кровать, комната начала медленно вращаться вокруг меня. Хотелось уснуть, но, как я и ожидал, мысли о Тане не давали мне этого сделать.
Она вернулась минут через сорок, и я сразу почувствовал невероятное облегчение. Из гаража всё ещё доносились голоса, вечеринка была в разгаре, и за прошедшее время у Тани определённо не могло случиться ничего серьёзного ни с кем из парней. А то, что она решила уйти так рано, могло сказать о том, что и перспектив там особо не было. Теперь можно было спокойно спать.
Послышалась какая-то возня. Из-под прикрытых век я посмотрел на Таню и увидел, что она вытаскивает из рюкзака кофту и кеды. Я открыл глаза.
– Привет. Ты куда?
Таня обернулась.
– О, ты не спишь. Мы идём гулять на лиман.
– Хм… Может, мне тоже сходить?
Она пожала плечами.
– Как хочешь.
– А ты хочешь, чтобы я пошёл?
– Я не против.
– А кто идёт?
– Света, Саша и Лёха… возможно. По-моему, он уже немного в кашу.
Мысленно я застонал. Я вымотался физически и морально. Очень хотелось спать, но было ясно: поход на лиман – это хуже, чем посиделки в гараже. Это, так сказать, следующая стадия – между гаражом и чердаком. Если бы у меня была возможность дистанцироваться от всего, не видеть, не знать, не чувствовать, то я бы уснул как убитый. Но я всё знал и оставался здесь, на нашей с Таней кровати. Рано или поздно она вернётся сюда и ляжет рядом – такая же красивая, тёплая и вкусно пахнущая, но я уже не буду знать, что произошло с ней этой ночью. Нет, мне не суждено было уснуть.
– Прогуляюсь, – я улыбнулся и упруго поднялся. – Всё равно ещё не уснул, а лиман – это хотя бы поинтереснее, чем тупо сидеть бухать.
По дороге говорили мало. Мне хотелось, чтобы всё закончилось как можно быстрее, но вскоре стало ясно, что этим мечтам не суждено сбыться. Саша сказал, что идти до места минут двадцать, но и через сорок никакого лимана вокруг не наблюдалось.
Лёха действительно напился. Он развлекался тем, что называл регионы номеров всех автомобилей, которые мы проходили. Похоже, в голове у него имелась целая база данных. Это было не особо интересно, но избавляло нас от необходимости вести разговор: достаточно было иногда отпускать какую-нибудь шутку по поводу Лёхи и его познаний.
Мы прошли двориками и ступили на грунтовку, которая в полной темноте уходила в сторону от города. С двух сторон нас окружало болото. Тянуло сыростью. Где-то во тьме шумели камыши и перекликались лягушки: «брек, брек!»
Нужно было смотреть под ноги, чтобы не увязнуть по щиколотку в какой-нибудь грязной луже. Лёха освещал дорогу фонарём мобильника и громко матерился. Остальные молчали. Саша выглядел непривычно серьёзным. Таню, казалось, мучила какая-то проблема: её лицо выражало одновременно сомнение и упрямство.
Чем дальше мы уходили, тем сильнее меня доставали комары. Этих тварей тут было немерено, и каждый хлопок по шее или рукам отправлял на тот свет по нескольку штук сразу. Цель прогулки была мне непонятна, я чувствовал себя не в своей тарелке и мысленно без конца матерился. По моим прикидкам, дорога в один конец занимала уже около часа. Мне снова не суждено было выспаться.
Через пятнадцать минут пути по кочкам мы достигли цели путешествия: круглой полянки, такой же грязной, как и дорога, и такой же заселённой комарами. Теперь мы наконец увидели лиман – от него нас отделяло лишь маленькое болотце. В паре километров, на другом берегу, мерцали огни домиков. Саша вытащил из рюкзака пенку, и ребята уселись на неё. Я сел рядом, но уже через полминуты вскочил: ну не привык я смирно сидеть, когда комары лезут в глаза и уши.
Лёха улёгся на бок на краю пенки и, похоже, уснул. Саша и девчонки сидели рядом и любовались звёздами. Похоже, комары их не сильно тревожили. Я решил проверить, что такого особенного видно на небосклоне, и запрокинул голову. Откровение на меня не снизошло. Видимость была средней: свет звёзд блек из-за огней с противоположного берега.
Комары, не проникшись уважением к моему стремлению к прекрасному, продолжали безжалостную атаку. Я глянул на часы – три.