Борьба или бегство. Часть 2, глава 5

* * *

Ира меня не вдохновила, и после свидания я немедленно забыл про неё. Следующей была студентка филфака МГУ по имени Аня. Мы переписывались пару дней, после чего я предложил погулять в центре. Я имел в виду ближайшие дни, но Аня, несмотря на позднее время, предложила этот же вечер. В одиннадцать мы встретились на Смоленской.

Выпив коктейли на Арбате, мы отправились на Гоголевский бульвар. Один из неоспоримых плюсов лета – то, что можно легко и приятно гулять всю ночь. В третьем часу ночи мы с Аней сидели на скамейке на бульваре и потягивали карельский бальзам из её фляги. Я отправил наше фото Тане. Она тоже не спала и через минуту прислала мне в ответ фотку с крыши на Парке Победы^[1]Очевидно, герой имеет в виду метро Парк Победы – рядом с Поклонной горой в Москве..

– Прикольно. А ты с кем? – написал я.

– С Геной.

Вот так раз! Это же тот самый роупджампер, который подвозил нас на прыжки. Так я и думал, что это было неспроста.

Мысль о том, что мне не под силу тягаться с Таней, подтверждалась поразительно быстро. Действуя на пределе возможностей, я еле-еле мог достичь результатов, которые для неё были нормой.

– А как вы забрались на крышу? Там открыто было?

Крыша углового здания на Парке Победы всегда была весьма популярной, и жилищники^[2]Сотрудники управляющих компаний, исполнительных органов Жилищно-коммунального хозяйства. В среде руферов также носят название «мо́нтеры» – с ударением на первый слог. постоянно запирали и даже заваривали двери на чердак. Если бы Таня была с кем-то из руферов, то вопросов бы не возникло – эти ребята умеют вскрывать замки. Но Гена не относился к их числу.

– Да тут целая история.

– Жги!

Аня рядом со мной уже заскучала и демонстративно достала свой телефон, но меня это не волновало, я целиком сосредоточился на новостях от Тани. А она печатала большое сообщение.

– В общем, сначала мы попробовали через падик^[3]Сленговое название подъезда., но там было запилено^[4]Сленговое слово, синоним «закрыто». Когда-то стало популярным благодаря вирусному видео в интернете и так же быстро оказалось забыто всеми, кроме руферов: в их среде слово прижилось и широко используется до сих пор.. Нам было лень проверять их все, и я предложила залезть по внешней пожарке. Это было стрёмно, но весело. Я лезу, лезу. Этаже на шестом горит свет, и я вижу, что там бабка стоит у плиты и готовит что-то. Меня так и подмывало подождать, когда она повернётся, и помахать ей рукой.

Двенадцать этажей, внешняя пожарная лестница, без страховки… Брр.

– М-да, ну ты всегда была отбитой! Удачи с Геной.

Я отключил экран телефона.

– Ань, пойдём на крышу слазим.

– Пойдём! – неожиданно согласилась она.

Я не знал ни одной крыши поблизости, кроме знаменитых «книжек» на Новом Арбате, но туда уже несколько лет было трудно залезть: жильцам осточертели руферы, и они звонили в полицию, только лишь заметив чей-либо косой взгляд в сторону их дома. Под утро отправляться в ОВД не хотелось, поэтому оставалось только найти крышу наугад. Танина история вдохновила меня, и я уверенно двинулся к ближайшей арке во дворик.

Ещё одна причина любить лето: ночью темно бывает всего пару часов. Время приближалось к трём часам, и уже светало. Мы прошли через арку и оказались во дворе; нас окружали шестиэтажные здания из жёлтого кирпича. Прямо по курсу находилась парковка и помойка, из растительности имелись кустики и несколько тоненьких деревьев. Ни одного человека, ни единого звука.

Внезапно я подумал о Тане с Геной. Чем окончится их вечер?.. Я нервно рассмеялся.

По стене дома слева от меня проходила внешняя пожарная лестница. Её нижняя перекладина находилась на высоте около трёх метров. Страховочной рамки не было – лестница просто висела в воздухе, держась на кронштейнах, привинченных к стене. Я ещё никогда не забирался на крышу таким образом, но раздумывать на эту тему не хотелось: от мыслей о Тане меня слегка лихорадило, и нужно было срочно отвлечься.

– Ты полезешь? – спросил я у Ани, понимая, каким будет ответ.

– Что, прямо здесь?

– Можешь не здесь, если видишь другую лестницу!

– Я до неё не достану!

– Могу подсадить.

– Первая я точно не полезу.

– Ладно, тогда жди меня здесь.

Я не ожидал другого исхода и изначально приготовился лезть в одиночку. К тому же я отнюдь не был уверен, что это безопасно, и в некотором смысле был даже рад, что Аня остаётся внизу. Разбежавшись пару шагов, я высоко подпрыгнул и с первого раза ухватился правой рукой за нижнюю перекладину. Присоединил левую руку, подтянулся, схватился за следующую. Меня качнуло вперёд, и первая перекладина больно впечаталась мне в грудь. Поморщившись, я полез дальше.

Лестница держалась тремя кронштейнами, которые должны были фиксировать её вдоль стены. До первого долезть было легко, а вот выше лестницу начало шатать из стороны в сторону при каждом движении: оказалось, что второй кронштейн не был привинчен и попросту висел в воздухе. Чтобы не раскачиваться, я старался двигаться плавно и без суеты. Рука-нога, рука-нога.

Через пару минут я уже видел над собой третий и последний кронштейн, который фиксировал лестницу примерно в метре от крыши. Но перед ним меня ждал ещё один сюрприз: три перекладины были выбиты. Я взялся руками за боковые металлические полосы и продолжил подниматься так. Дойдя ногами до последней перекладины, я подтянулся ещё раз на руках и снова полез нормально.

У самого верха боковые полосы заворачивались, как перила. На концах у них были отверстия для болтов, которыми они должны были прикручиваться к крыше, но, похоже, на таких мелочах строители решили не заморачиваться, и верхняя часть лестницы болталась как придётся. Я почувствовал, что начинаю отклоняться от стены, оттягивая лестницу своей тяжестью. Последние ступени я преодолевал, прижавшись к лестнице как можно ближе. Затем аккуратно выбрался на крышу.

Крыша была скатной и довольно неуютной. Под ногами с громким лязгом прогибались алюминиевые пласты. Держась руками за стыки, я взобрался на сгиб. Он оказался острым, и сидеть с комфортом тут было трудно, но сиденье из рюкзака решило проблему. На вентиляционную трубу вспорхнул голубь, удивленно покосившись на меня своим глазом. Прямо по курсу виднелся храм Христа Спасителя.

Я достал телефон и сделал несколько фотографий: не зря же я сюда лез.

Сзади послышался шум. Я обернулся и не поверил своим глазам: Аня выбиралась на крышу! Я помог ей забраться на сгиб, и мы уселись рядом.

– Ну ты даёшь, – единственное, что я мог сказать.

– Это страшно! Больше я так точно не полезу.

– Не забудь, что нам ещё спускаться. А как ты добралась до нижней перекладины?

– Ну… Вначале зацепилась за жёлтую трубу, потом за решётку окна… Ноги поставила на трубу.

Да уж, стоять на газовой трубе мне бы в голову не пришло.

– Посмотри-ка на меня, – сказал я.

Аня повернула лицо ко мне, и я поцеловал её в губы, одновременно фотографируя нас на телефон.

– Смотрю, ты не стесняешься, – сказала она, когда поцелуй закончился.

– После такого залаза мы уже как минимум не совсем чужие.

Я для приличия посидел некоторое время, обняв Аню за плечо и любуясь видом храма. Затем отправил фото Тане. Она ответила быстро:

– О, как это мило! Так вы тоже руфили?

– Угу.

Спускался я тоже первым, и это было даже интереснее, чем подниматься. Но всё же самые сложные моменты были на самом верху, а потом – лезь себе и лезь. Аня спустилась следом за мной, и я сделал несколько фотографий её маленькой фигурки на стене дома.

Мы погуляли по центру до открытия метро. Эта прогулка утомила меня, но я решил, что с учётом руфинга всё прошло достаточно интересно. Чего я не обнаружил, так это желания продолжать общение с Аней.