Борьба или бегство. Часть 2, глава 2

← Предыдущая главаОписание романа | Следующая глава →

В день отъезда я с самого утра был на взводе.

Внешне всё было мило: мы встретились у табло, ребята перезнакомились с Таней. Сама Таня сегодня вскочила ни свет ни заря и приехала в аэропорт за три с половиной часа до рейса, поэтому уже в предполётной зоне начала клевать носом. В самолёте мы сидели рядом; она быстро уснула и повернула голову в мою сторону, уткнувшись лбом в изгиб спинки сиденья. Я чувствовал шеей её близкое дыхание, а предплечьем – тепло её руки. Чуть повернув голову, я вдохнул её запах – тот самый, что сводил меня с ума.

По дороге от Москвы до Фента мы сменили множество видов транспорта и просадили кучу денег. Цены на еду, электрички и такси мы пересчитывали на рубли и неизменно ужасались. В другой ситуации это могло бы испортить мне настроение, но только не сейчас: все мои мысли и чувства сосредоточились на Тане.

Пока мы были далеко, я чувствовал себя хозяином своей судьбы и строил мудрёные планы. Теперь же я вновь ощутил беспомощность. Меня переполняло лишь одно чувство: жажда.

Дорога заняла более двенадцати часов, и на месте мы были только ближе к полуночи. Фент состоял из пары десятков аккуратных домиков. Наш гостевой дом напоминал тот, в котором мы с Надей останавливались в Германии: три этажа, массивные деревянные стены с резьбой, скатная крыша. Встретила нас весёлая хозяйка, бесконечно шутившая на своём ужасном английском. Дело было не только в акценте – её речь постоянно перемежалась немецкими словами, из-за чего смысл шуток доходил до нас не всегда. О времени, когда нужно было смеяться, мы догадывались по интонации. С честью выдержав это испытание, мы разошлись по номерам.

В полутёмной прихожей мы с Таней сбросили на пол чехлы с досками. Меня уже почти трясло. Я взял Таню за плечи, повернул к себе и припал к её губам. Этого момента я жаждал так сильно, что на какое-то время он стал и смыслом, и целью моего бытия. Страсть, копившаяся капля за каплей, накрыла меня с головой и растворила в себе.

Время остановилось. Я не думал о том, что будет после – никакого «после» не существовало. Были лишь её губы, её запах.

Когда мы оторвались друг от друга, в ушах у меня шумело. Таня молча смотрела на меня, и в её глазах мне почудились электрические всполохи. Тик-так, тик-так – время снова пошло. Внезапно я почувствовал, насколько мне жарко, и негнущимися пальцами стал расстёгивать куртку.

* * *

Наш номер оказался очень просторным и состоял из спальни и гостиной, совмещённой с кухней. Деревянные стены прекрасно сохраняли тепло от отопления. Повсюду висели фотографии: похоже, это были несколько поколений семьи нашей хозяйки. Вместе со старомодной деревянной мебелью это создавало настоящий зимний уют.

Я посчитал спальные места. Их оказалось шесть: два на кровати в спальне, два на диване в гостиной и два на креслах.

– Надо было всем вместе сюда заселиться, – сказал я. – Ребята просто заходили бы всегда по-тихому.

– Можно было бы им в окно верёвку спускать.

– А лучше – верёвочную лестницу. В следующий раз мы подготовимся лучше: экономика должна быть экономной! – я воздел палец к потолку.

Испытание, к которому я так долго готовился, было совсем близко. В груди и ногах поселился холод, и в ду́ше я долго не мог отогреться.

Только приняв горизонтальное положение, я осознал истинную степень своей усталости. Помимо того, что я целый день был в дороге, меняя транспортные средства и таская за собой чемодан и чехол, меня ещё и морально вымотало волнение. На секунду прикрыв глаза, я почувствовал, как комната вокруг меня начала вращение, и поскорее распахнул их снова.

Таня закончила свои водные процедуры и зашла в спальню. На ней была длинная серая футболка с рисунком енота, а под ней, видимо, трусики – мне не было видно. Она подошла к тумбочке и стала возиться с будильником в телефоне. Я любовался её стройными и сильными ногами.

– Хорош пялиться! – сказала она, покосившись на меня.

– Да ладно, твои ноги – не худшее зрелище. На что в этой комнате ещё пялиться?

– Ты всегда был мастером делать комплименты.

Таня выключила свет и залезла в постель. Я попытался обнять её, но она лежала неподвижно, и это оказалось непростой задачей. Поднявшись на локте, я поцеловал её, но губы, меньше часа назад отвечавшие мне страстно, теперь безжизненно ослабли. В смущении я отстранился. Глаза ещё не привыкли к темноте, и безэмоциональное лицо Тани показалось мне маской. Меня едва не передёрнуло.

– Что я делаю не так?

– Всё это – плохая идея, – скучно ответила она.

– Почему?

Внезапно губы её искривились от подступающих рыданий. Она отбросила одеяло и села на колени, уставившись на меня. В темноте я смутно различал растрёпанные волосы и маленький упрямый подбородок.

– Если я пересплю с тобой, то буду считать себя шлюхой! – вот теперь, судя по голосу, она готова была расплакаться.

Пару секунд я молчал.

– Послушай, Тань… Ты мне нравишься. И не говори, что я не нравлюсь тебе – после твоего поцелуя я в это не поверю.

– Нравишься! Но я встречаюсь с Андреем.

– Ты его любишь?

Она молчала.

– Не знаю, – наконец ответила она. И всхлипнула, опустив голову.

– Послушай, если бы ты его любила и изначально была против секса со мной, то не давала бы мне надежду, не соглашалась бы жить со мной и не целовала бы меня!

Возможно, в моих словах была и своя правда, и своя подлость, но это меня абсолютно не интересовало. Рядом со мной сидела на кровати девушка, которую я хотел до безумия. Мой разум не отключился, нет, он мобилизовал свою немалую дипломатическую хитрость для достижения одной цели. Если бы я считал, что помочь может признание в чувствах, или, скажем, отрицание любой эмоциональной составляющей, или шантаж – думаю, я пошёл бы на это, не задумываясь. Я начал говорить высокопарно:

– Я ведь говорил: для меня секс отделён от чувств. Ты принадлежишь другому – ладно, я смирюсь. Но, раз уж мы рядом, давай получим от этого удовольствие. По-моему, это будет правильно, а история наша станет цельной и законченной. После Австрии ты вернёшься к Андрею и будешь сама разбираться, любишь ты его или нет, а сейчас мы можем просто быть вместе.