Борьба или бегство. Часть 2, глава 5

← Предыдущая главаОписание романа | Следующая глава →

Апрель я посвятил подготовке диплома. В ход пошли мои наработки из крупного проекта по автоматизации производства. Большая часть материалов уже была готова. Оставалось доделать остальное, причём за качество конечного результата я не беспокоился: на кафедре имелось всего два преподавателя, немного знакомых со средой «1С», и ни один из них не обладал достаточными знаниями, чтобы проверить мою работу. Девятого июня 2016 года я пришёл на кафедру и вместе со своими однокурсниками защитил диплом на «отлично». По дороге домой я поискал в себе радость и гордость, которую с уверенностью прочили мне родители, но не нашёл. Я давно не считал себя частью Бауманки и не испытывал к этому месту никаких тёплых чувств.

* * *

До отъезда оставалось ещё десять дней, но я предполагал, что группа останется в нынешнем составе. Клиенты пропадали один за другим, приводя самые разные причины – или не приводя никаких. Таня не проявляла ни энтузиазма, ни способностей, пытаясь сохранить клиентов или привести новых. В другой ситуации это послужило бы причиной выговора, штрафа и немедленной активизации работы, но сейчас я молчал. Мне незачем было портить отношения с Таней: им скоро и так предстояло закончиться. Мне незачем было делать ей выволочку на работе: я и так собирался её уволить.

До недавнего времени у нас оставался первый и единственный клиент – Лёха, но Таня уговорила также поехать свою подругу Свету – ту самую, которая некогда порывалась отправиться с нами в Австрию. В общем и целом компания представлялась мне приемлемой, и я не видел причин суетиться. Ясно, что в коммерческом плане этот проект не сулил прибыли, но деньги – последнее, что меня волновало.

Лёха собирался ехать на машине и согласился захватить с собой Свету. Мы же с Таней до Анапы решили долететь, а с Лёхой на машине отправиться потом в Абхазию – смотреть заброшенный город. Света в Абхазию ехать отказалась и собиралась вернуться в Москву на поезде.

* * *

По-прежнему общаясь с Таней весело и непринуждённо, я, тем не менее, уже воспринимал её как врага – вероломного и неуязвимого. Возможность новой измены пугала меня – и тем больше, чем меньше оставалось времени до поездки в Анапу. Эта поездка означала битву, и Таня подходила к ней с лучшей диспозицией: она имела на меня влияние, а я на неё – нет. Но у меня ещё оставалось немного времени, чтобы исправить ситуацию.

Таня цепляла меня своей независимостью, отказом подчиняться моим планам – тем же зацепил её саму Ваня. А что если попытаться поменять роли? Соорудить себе бурную личную жизнь – если не в реальности, то хотя бы в глазах Тани? Возможно, она ощутила бы укол ревности, начала бы больше ценить меня. Если же попутно мне удалось бы найти себе другую подружку – я и сам смог бы отвлечься от Тани.

Дело было непростым, но я с готовностью взялся бы за него, будь я в другом состоянии. Необходимость постоянно поддерживать нужный образ вымотала меня, и у меня не оставалось ни сил, ни желания соблазнять девушек. Осознание этого приводило меня в мрачное и беспомощное состояние. Хотелось одного – улечься, свернувшись под одеялом, и пролежать так неделю.

В очередной раз я запретил себе сдаваться. Нужно было стиснуть зубы и постараться использовать оставшееся время, чтобы хоть как-то укрепить свои позиции в предстоящей игре.

Я засел за компьютер, начав знакомиться с девушками в «контакте». Это было мне привычно: разговоры постепенно закручивались, и одни отсекались, а другие становились всё интереснее. Спустя несколько дней общения у меня уже была пара вариантов для встречи. Несмотря на некоторые успехи, я чувствовал себя всё хуже. В Таниных соцсетях каждый день появлялись отчёты: антикафе, бар, ролики. Каждая новая фотография заставляла меня мучительно завидовать и ревновать: Таня была с друзьями, а не со мной. Я изводил себя, пытаясь соответствовать созданному мной же беспечному и насмешливому образу, но будучи не в силах справиться.

* * *

Вечером 23-го июня я встретился с девятнадцатилетней студенткой Ирой. Мы посидели в кафе, где она долго рассказывала мне про свою учебу на юриста. Я кивал, не вслушиваясь, и следил за бликами света на её черных волосах. После ужина я повёл Иру к 20-этажному дому на Таганской, намереваясь залезть на крышу. Ира никогда раньше на крышах не бывала и потому боялась всего подряд: высоты, жильцов, полиции, проводов. Мне пришлось пресечь все возражения: на крышу подняться было необходимо, ведь основной смысл этого свидания заключался в том, чтобы сделать совместное фото. Навесной замок я сломал железным прутом, и по внутренней пожарной лестнице мы поднялись на чердак, где через квадратное окошко выбрались наружу.

Ночная Москва действительно завораживала – не обманул я Иру, заманивая её сюда! Прямо перед нами горела рыжими сполохами наружной иллюминации высотка на Котельнической набережной. Огни водопадом сбегали по её стенам, разбивались о крыши соседних домов, окутывали их своим мерцанием. Справа зияло чёрное пятно – там, на другой стороне реки, раскинулся парк усадьбы без единого фонаря. Летняя ночь была тёплой, и нас обдувал приятный лёгкий ветерок.

– Как же красиво… – прошептала Ира.

Она встала вплотную ко мне, касаясь меня плечом. Конечно, это был намёк, что стоит обнять её. Я вздохнул.

– Давай сделаем селфи, – сказал я, разворачиваясь спиной к краю крыши и вытаскивая телефон.

Для фотографии я всё же обнял Иру, но потом сразу отпустил и отошёл на другой конец крыши. Наверно, Ире было бы обидно узнать, что в тот вечер я практически не думал о ней. С другой стороны, жаловаться ей было не на что: и поужинала на мои деньги, и на крыше побывала. Я включил интернет на телефоне, чтобы отправить Тане фотку, и увидел, что она сама прислала мне какое-то сообщение. Когда я открыл его, меня будто с головы до ног окатили ледяной водой: это была фотография Тани на крыше, причём из одежды на ней были лишь короткие шортики. Голую грудь она прикрывала рукой.

– Неплохо. Кто фоткал? – написал я.

– Маша, – тут же ответила она.

Кто такая Маша, я не имел понятия. Я отправил в ответ фото с Ирой и отключил интернет. Мной овладело чувство совершенной беспомощности. Стараясь быть не хуже Тани, я выбивался из сил, но тщетно: она, совершенно не напрягаясь, всё равно жила ярче и интереснее.

* * *