Борьба или бегство. Часть 2, глава 1

← Предыдущая главаОписание романа | Следующая глава →

Я был свободен. События на посвяте и последовавший за этим разговор с Надей эмоционально истощили меня, и у меня не было ни сил, ни желания переживать. Вместо этого я впервые за долгое время почувствовал полное расслабление. Мне больше не нужно было постоянно ждать от мира подвоха, бороться с Надиными страхами, успокаивать её. Каждый шаг больше не представлялся проблемой, требующей серьёзнейшего подхода.

Со мной оставались мои собственные комплексы, но этот груз был ничтожен по сравнению с тем, что мне приходилось тащить до этого. От человека, расставшегося с любимой девушкой после нескольких лет отношений, люди ожидают потерянного состояния, а то и депрессии. Я же наслаждался вновь обретённой способностью жить и радоваться жизни, не переживая по пустякам. Мне нравилось всё: солнце, которое слепило глаза; тучи, которые проливались дождём; собаки, гуляющие у меня во дворе; ледяная вода, которую я плескал себе в лицо по утрам. Ходьба начала доставлять мне физическое удовольствие – раньше такое случалось только в горах. Мне было так легко, что иногда казалось, что ноги не касаются земли и под ними упруго пружинит лишь воздух. Я улыбался случайным прохожим, и иногда мне возвращался удивлённый взгляд, а иногда – ответная улыбка!

День проходил за днём, и я плыл по течению, наслаждаясь передышкой и попутно обдумывая дальнейший путь. Он представлялся мне вполне ясным. Для начала нужно было воспользоваться обретённой свободой и получить от жизни все те приключения, которых я так жаждал. Я предполагал, что на это мне понадобится от полугода до года. А потом… потом мы снова будем с Надей вместе. Мы по-прежнему любили друг друга, просто столкнулись с серьёзными разногласиями. Именно период разлуки мог помочь нам их преодолеть.

Небольшой оплеухой для меня стало то, что Надя практически сразу после нашего расставания решила отказаться от поездки в Австрию.

– Может быть, не стоит так торопиться? Ты сейчас вся на эмоциях. Выжди хотя бы немного, – написал я ей.

– Я не смогу быть там рядом с тобой и не прикасаться к тебе. Мне это будет больно.

– Я и не предлагаю этого. Просто советую не рубить с плеча. Времени до поездки – вагон.

– Чего ждать?

– Хотя бы того, чтобы немного остыть и спокойно всё обдумать.

Надя сдала билеты.

* * *

Я не рассказывал Тане о расставании с Надей, но примерно две недели спустя, после обсуждения рабочей задачи, она спросила:

– А как вообще у вас дела?

– У нас – это у кого?

– Да-да, угадал, я решила обращаться к тебе на «вы». Ты же мой начальник!

– Давно пора.

Она прислала мне рожицу с высунутым языком.

– У тебя и Нади как дела?

– У меня – сойдёт. У Нади – не знаю. Мы расстались.

– Что-о-о? Ты шутишь.

– Увы, нет.

– М-да, обалдеть. Ну ты держись там. Если что, моё дружеское плечо к твоим услугам! Можешь в него поплакаться.

Я немного удивился тому, что Таня не спросила о причинах расставания. Возможно, она решила, что это было бы бестактно.

– Спасибо, но сейчас мне не хочется плакать и страдать. Только расслабляться, гулять и не переживать ни по какому поводу.

– Ладно, если захочешь сделать это вместе, то скажи.

Я колебался. Общение с Таней всё же содержало некий намёк на переживания: она мне нравилась, но у неё был парень. Впрочем, я ведь расставался с Надей не для того, чтобы целыми днями гулять в одиночестве.

– Я не против.

В пятницу вечером мы встретились на Смоленской. Погода резко ухудшилась: было влажно, и дул мерзкий холодный ветер. Я держал рукой воротник пальто, оберегая шею. На Тане, как обычно, была лёгкая курточка, и она тряслась от холода. Мы дружно сошлись во мнении, что приятнее будет посидеть в баре. Такое мнение было не только у нас: все бары оказались забиты, и лишь в третьем по счёту мы нашли себе столик.

Под курткой у Тани оказалась тёмно-зелёная рубашка с короткими рукавами. В баре было темно, но под потолком, словно НЛО, крутились несколько шаров для дискотек. Они распространяли во все стороны разноцветные лучи, которые играли бликами на Таниных рыжих волосах, делая их то зелёными, то фиолетовыми. Движением головы она отбросила их назад.

Мы заказали четыре разных коктейля и передвигали их между собой по кругу, пробуя все. Коктейли оказались холодными и очень сладкими.

Мне не хотелось обсуждать расставание с Надей, и я готовился мягко дать отпор, если Таня начнёт расспрашивать, но она так и не заговорила об этом. Мы болтали про работу, учёбу, мой диплом и прочие пустяки.

Мне было легко с Таней. Общаясь с ней, не нужно было постоянно думать, как бы случайно не ляпнуть чего-то, что вгонит её в печаль или заставит волноваться. Этот довольно простой факт прямо-таки пьянил после долгих лет ежедневного жёсткого самоконтроля.

– Какие планы на зиму? – спросил я.

– Ещё не знаю. А есть предложения?

Ну конечно же: Австрия. Это приключение было вполне в духе Тани. Только вот, если она поедет, то вместе с Андреем – как пить дать. И мне не хотелось видеть этого. И впрямь, лучше уж было ехать вчетвером с парнями. И всё же шанс, что Таня поедет без Андрея, как бы мал он ни был, стоил риска. Нельзя было лишаться его только из уверенности, что такого «не может быть».

– Поехать кататься в Австрию в конце января.

Это было неожиданно, и Таня примолкла. Но потом начала выспрашивать подробности. Во мне затеплилась надежда, но я быстро подавил её: очень уж не хотелось потом разочаровываться.

Мы слегка опьянели. Танины волосы то и дело мерцали сполохами далёких галактик, когда она со смехом трясла головой или небрежно отбрасывала их рукой. Страсть к жизни, кипевшая в ней, пленила и не отпускала. По сравнению с ней я был чересчур спокоен, чересчур логичен. Безумно хотелось поймать Таню за руку, в темноте бара притянуть её к себе и поцеловать. По искрам в её глазах мне казалось, что она чувствует моё желание. Я не мог позволить себе такой роскоши: если Таня всерьёз рассматривала возможность поехать с нами в Австрию, неудачная попытка поцелуя могла бы похоронить этот шанс.

По дороге к метро я немного успокоился: морозный воздух проветрил голову, отяжелевшую в дурмане жаркого бара. Расслабленность в теле, вызванная алкоголем, на улице превратилась в лёгкую неловкость движений.